Нанси, Жан-Люк. Непроизводимое сообщество / пер., сост., общ. ред. и вступ. ст. Жанны Горбылевой. — Новое изд., пересмотренное и доп. — Москва: Водолей, 2011. — 207 с.
Показаны сообщения с ярлыком hegel. Показать все сообщения
Показаны сообщения с ярлыком hegel. Показать все сообщения
пятница, 10 ноября 2023 г.
понедельник, 9 октября 2023 г.
...Sustainability by Bataille...
Stoekl, Allan. Bataille's peak: energy, religion, and postsustainability. — Minneapolis; London: Univ. of Minnesota press, cop. 2007. — 247 с.
четверг, 17 августа 2023 г.
...Агамбен о Неотчуждаемом Остатке Человеческого...
Агамбен, Джорджо (1942-). Homo sacer. Что остается после Освенцима: архив и свидетель / пер. с итал.: И. Левина, О. Дубицкая, П. Соколов. — Москва: Европа, 2012. — 189 с.
вторник, 10 июля 2018 г.
среда, 15 февраля 2017 г.
Рикер о Деместификации Зла и Наказания
Рикёр, Поль (1913-2005). Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике / Ин-т философии Российской академии наук; пер. с фр., вступ. ст. и коммент. И. С. Вдовиной. — Москва: Академический проект, 2008. — 695 с.
четверг, 3 сентября 2015 г.
...Buchanan on Justice at Marx...
Buchanan, Allen E. (1948-). Marx and justice: The radical critique of liberalism. - Totowa (N.J.): Rowman & Allanheld, 1982. - XIV, 206 с.
суббота, 22 августа 2015 г.
...Делез о Геофилософии...
Делез, Жиль (1925-1995). Что такое философия? / пер. с фр. и послесл. С. Зенкина. - Москва: Академический проект, 2009. - 260 с.
пятница, 20 февраля 2015 г.
...Библер о Логике Культуры...
Библер, Владимир Соломонович. От наукоучения - к логике культуры: Два филос. введ. в двадцать первый век. - М.: Политиздат, 1991. - 412 с.
понедельник, 30 сентября 2013 г.
Моральное Общество у Гегеля
Моральный человек и его институциализация в государство в Йенских трудах и заметках Гегеля - Аксель Хоннет. Коллективное начало в человеке, возможность критики с точки зрения индивидуализма как проводника разума.
пятница, 5 апреля 2013 г.
...Ямпольский о Холокосте...
На Банных чтениях 2013 года.
Количество мест "превосходит глубину человеческой памяти. Именно Освенцим остался, потому что нарушил модель европейского мышления, "утверждение абсолютной негативности", невозможность соединить с опытом (Адорно). Аналогично вытеснению травмы у Лакана, где травма - проявление реальности.
У обоих это частный опыт без возможности соединить с общим - находится в центре гегелевского субъекта - у Левинаса Холокост является результатом гегелевского субъекта, его логики. А исследователи не сморят индивидуальную смерть, их интересует только общая. Жижек ассимилирует Холокост с позитивностью кризиса субъекта Гегеля, Освенцим как модель реалистичности нашего сознания, т.е. более реалистичный модус существования - разрыв общего и индивидуального более реальный, чем их слияние.
Но дальше сама нерепрезентативность начинает репрезентироваться. И это связано с особенностями самого Освенцима: точное место / уникальная структура, которая включает лагерь труда (т.е. свидетели) / иконографическая схема / груды останков (сопоставление с рациональностью структуры).
Нет мест смерти, а есть места, где смерть стерта. Память стерта. Это другой тип субъективности, меморизации. Основа онтологии противоположности Левинаса. Но это же = память беспамятства как основа этики, меморизация не события, а субъекта, травма как способ субъективации. А с этим связано отрицание Холокоста и эстетизация, музеификация травмы.
Количество мест "превосходит глубину человеческой памяти. Именно Освенцим остался, потому что нарушил модель европейского мышления, "утверждение абсолютной негативности", невозможность соединить с опытом (Адорно). Аналогично вытеснению травмы у Лакана, где травма - проявление реальности.
У обоих это частный опыт без возможности соединить с общим - находится в центре гегелевского субъекта - у Левинаса Холокост является результатом гегелевского субъекта, его логики. А исследователи не сморят индивидуальную смерть, их интересует только общая. Жижек ассимилирует Холокост с позитивностью кризиса субъекта Гегеля, Освенцим как модель реалистичности нашего сознания, т.е. более реалистичный модус существования - разрыв общего и индивидуального более реальный, чем их слияние.
Но дальше сама нерепрезентативность начинает репрезентироваться. И это связано с особенностями самого Освенцима: точное место / уникальная структура, которая включает лагерь труда (т.е. свидетели) / иконографическая схема / груды останков (сопоставление с рациональностью структуры).
Нет мест смерти, а есть места, где смерть стерта. Память стерта. Это другой тип субъективности, меморизации. Основа онтологии противоположности Левинаса. Но это же = память беспамятства как основа этики, меморизация не события, а субъекта, травма как способ субъективации. А с этим связано отрицание Холокоста и эстетизация, музеификация травмы.
Подписаться на:
Сообщения (Atom)