...Sophisticated World of Identities by Foucault...

In Foucault, “Sex, Power, and the Politics of Identity,” 166 Foucault writes about homosexual identitarian struggle. 

His account on the gay right - that sounds like stop claim gay identity, invent gay life - is totally similar to what I wrote once about sophisticated reality of legal regulations of gay propagande and about making love instead. Much of fun.

...Неустранимый Остаток Субъекта у Агамбена...

Агамбен, Джорджо (1942-).  Профанации / пер. с итал. К. Токмачева; под ред. Б. Скуратова. — Москва: Гилея, 2014. — 111 с. 

...Агамбен о Неотчуждаемом Остатке Человеческого...

Агамбен, Джорджо (1942-).  Homo sacer. Что остается после Освенцима: архив и свидетель / пер. с итал.: И. Левина, О. Дубицкая, П. Соколов. — Москва: Европа, 2012. — 189 с.

...Walzer's Regrets of Revolutionary Foucault...

 Michael Walzer.  The Politics of Michel Foucault.  Fall 1983

• Foucault's books are fictions, he says, but only because power relations and disciplinary establishments within which they could be validated don't yet exist.
• Contrary to former, princely power, new power exists and is exercised without center, king.  State is still there, but in fact just conceals the real power distribution.  New subject is not a carrier of rights — but of norms, "agents and also products of moral, medical, sexual, psychological (rather than legal) regulation" (54).
• Call the pluralist political theoreticians 'conservative' as denying centre of power they rob the radical politics of its object.  And Foucault is one of such theoreticians (AP: It’s interesting that in ‘democratic’ societies Fo’s destiny is much more difficult.  Eventually right because he robbed the power from the legitimacy elected representatives, thus challenge the democratic.  Whereas in the countries where there is no legitimate power, it sounds just all right.).  However, Fo is not interested with dispersion of the power, rather with its exercise on the extremities of political field.  His critic is always based on the fact that he is not "a good revolutionary because he does not believe in the sovereign state or the ruling class, and therefore he does not believe in the take-over of the state or replacement of the class.  He does not believe in a democratic revolution, for the demos doesn't exist in his political world.  And he certainly doesn't believe in a vanguard revolution: the vanguard is nothing more than the monarchy marque, one more pretender to royal power" (55).
• The network of micro-disciplines make part of a lager system, called by Fo as disciplinary society, carceral city, panoptic regime or carceral archipelago.  But in no case it is a political system, there is no princely center, no Hobbist sovereign shaped by a legislator or a founding convention, controlled through a judicial process".  Docility or other useful quality fo the subjects are created by science, not law.  They are not free agents who invent his own standards or in the language of rights 'give the law to themselves'.  "Triumph of professional or scientific norms over legal rights and local discipline over constitutional law".
• This is reformist. But in Fo's interview there was a larger strategy — not reformation but abolition (e.g., of carceral city).  Fo's politics is often called anarchist (AP: In this regard cancel culture fits very well criteria of anarchism).

...Кризис Истории у Историков...

 Доманска, Эва. Философия истории после постмодернизма / перевод с английского Марины Кукарцевой. — Москва: Канон+, 2010. — 399 с.

...COVID Management...

Pandemic as continuation of state management and politics and demonstration of strategies.

"A Foucauldian enquiry in the origins of the COVID-19 pandemic management (Critique in Times of Coronavirus)" by Gerasimos Kakoliris

...Surprising Success of Movements in 60-70's...

Foucault on Liberal Democracy, Historicism and Philosophy
Because of particular relations to the knowledge.

...Reconstruction de Rapports Foucault et Droit...

Colin Gordon
"Le possible : alors et maintenant. Comment penser avec et sans Foucault autour du droit pénal et du droit public"

...Формирование Безумия Фуко...Традиционализм Деррида...

Из "Истории безумия"
Лепрозории трансформируются в клиники для неизлечимых и душевнобольных, но при этом "система значений и образов", связанных с прокаженными, сохраняется.  "Прокаженный изгнан из этого мира, из сообщества видимой церкви, однако его бытие по-прежнему остается напоминанием о Боге, ибо оно несет на себе знак его гнева и отмечено его милостью" (27).
Но: "Запечатленные священной болезнью [посланной Богом], они обретают спасение в самом своем положении изгоев и даже благодаря ему: по закону того странного воздаяния, что противоположно воздаянию за молитвы и заслуги, их спасает рука, к ним не протянутая...  Прокаженный всеми оставлен, и в том его спасение; изгнание для него - особая форма причастия"(28).
Фигура безумца приходит н смену: через образ корабля дураков - кроме практической стороны указывает и на символическую сторону как указание на пограничное состояние.  "Плавание сумасшедшего означает его строгую изоляцию и одновременно является наивысшим воплощением его переходного статуса.  В известном смысле это плавание - всего лишь распространившееся вширь, на все полуреальное, полувоображаемое географическое пространство, пограничное положение безумца; он пребывает на той линии горизонта, какая очерчивает круг интересов средневекового человека, и это его положение и символично, и в то же время вполне реально, ибо ему дарована привилегия быть запертым у ворот города: исключенный из городской жизни, он превращается в заключенного, а поскольку у него не и не может быть иной тюрьмы, кроме порога в буквальном смысле слова, то и держат его строго на линии границы.  Для внешнего мира он - внутри, для внутреннего - вовне.  Такое в высшей степени символическое положение он занимает и поныне - если, конечно, иметь в виду, что прежняя вполне зримая крепость порядка превратилась сегодня в цитадель нашего сознания" (33).
Безумец становится важным культурным персонажем.  Но что-то не вяжется с различием между безумием и глупостью (а оно важно, потому что = отличие безумия от глупости).
Это происходит именно тогда, потому что "открыв ту роковую неизбежность, с которой человек обращается в ничто, западный мир перешел к презрительному созерцанию того ничтожества, какое представляет собой само существование человека.  Ужас перед... смертью затаился в глубине неиссякаемой иронии; теперь он обезоружен заранее; он сам становится смешным, приобретая повседневные, ручные формы, повторяясь в каждый миг житейского спектакля, распыляясь на пороки, причуды и потешные черточки каждого человека.  Небытие в смерти отныне - ничто, потому что смерть уже повсюду, потому это сама жизнь была всего лишь тщеславным самообманом, суесловием, бряцанием шутовских колокольчиков и погремушек.  Голова превратится в череп, но пуста она уже сейчас.  Безумие, глупость - это присутствие смерти здесь и теперь.  Нов то же время это присутствие смерти побежденной, укрывшейся во всех тех будничных приметах, которые и возвещают о наступлении его царства, и свидетельствуют, что поживиться-то ей будет чем" (36).  Безумие и небытие переплелись.  Всеобщее безумие - свидетельство конца света.
Эрибон:
Барт в отношении Безумия - "В сущности, Мишель Фуко нигде не дает определения безумия...  Мишель Фуко не считает безумие единицей функциональной реальности, он видит в нем чистую производную от пары "разум-неразумие", отражающее и отражаемое" (148).
Со ссылкой на Деррида, Cogito и история безумия (4/03/1963) - в фразе Декарта о безумцах Фуко увидел страх безумия.  Деррида называет такой анализ наивным: "Структурный тоталитаризм, совершает здесь, возможно, акт заточения по отношению к cogito, применяя традиционное насилие" (152).
Фуко в Мое тело, это огонь, эта бумага сравнивает ограничение анализа текстом с педагогикой с диктатором-профессором - деконструкция Деррида была приравнена к реставрации традиции и авторитета.

...Методы Фуко...

Из Эрибона.
В речи во время инаугурации в Коллеж де Франс благодарит Демюзиля: "Он научил меня анализировать внутреннюю экономику дискурса совершенно иначе, нежели методами традиционной экзегезы или методами лингвистического формализма; он научил меня при помощи игры сопоставлений выявлять, от одно дискурса к другому, систему функциональных корреляций; именно он научил меня описывать трансформации дискурса и его отношения с институциями" (103).  Ссылается на Порядок дискурса. 

...New Society as Primitive Society - on Possible Gift Concept Application...

"Gift politics: exposure and surveillance in the anthropocene" by Marc Schuilenburg (criminologist!).
Not very much convincing

...Foucault through Batler on Subject and Critic as Ethics...

В отношении этих вопросов о критике и субъекте Батлер в эссе о Фуко обсуждает их в свете связи Фуко с работой теоретиков Франкфуртской Школы. Батлер утверждает, что «парадоксальным образом, само-создание и де-субъктивирование происходят одновременно, когда ставится под вопрос образ жизни без опоры на то, что он называет режимом истины». Однако, возражая критикам, Баттлер утверждает, что эта недостаточность в смысле отсутствия опоры придает понятию критики у Фуко значение нормативности, которое, однако, не подходит под и не может быть понято в рамках современного языка нормативности. Более того, эта нормативность больше чем просто решение или предпочтение. Концепция критики у Фуко может рассматриваться как философский вклад, который стремится способствовать пониманию критики как способа жизни, как практикуемой критики в смысле вопрошания в отношении того, что считается установленным. Это не делается в духе необязательного аморального нарушения норм, а, как говорит Батлер, «потому что сталкиваешься с кризисом эпистемологического поля, в котором живешь». Поэтому риск критики, как расшатывающей урегулированные параметры, связан с риском в отношении собственной стабильности и сложностью, которая ассоциируется с выработкой добродетельного характера. Это станет ключом к пониманию более поздних идей Фуко об этике, в которых опыт, а также его формирование становятся главной заботой. Само-изменение – поскольку этика, как будет показано, только это и есть, – однако, не основывается, ни обосновывается набором объективных или однозначно выраженных законов. Таким образом, тот вид критики, которую может предпринять Фуко, не будет следовать модели предписаний или юридической модели. Батлер утверждает, что такие модели не достаточны для Фуко, и это делает отсутствие четкой нормативности в его понятии критики проблематичным. Сложность возникает, потому что принимая модель предписаний, ищут уверенность и стабильность. Это делает невозможным критическую задачу ставить под сомнение правила и суждения, свои собственные и действующие в обществе. В «Что такое критика?» Фуко отмечает, что в критике ставкой является свобода. Батлер подхватывает это и продолжает, чтобы сказать, что «свобода возникает на границе того, что можно знать, в тот самый момент, когда происходит выход субъекта из подчинения политике истины». Кроме трансгрессивных или эстетических черт, обычно ассоциирующихся с этим образом критики, нужно признать риски, неразрывно связанные с такой практикой и сложность такой работы. Именно поэтому Фуко связывает критику с добродетелью, что Батлер напоминает тот риск, на который нужно пойти в мышлении и языке, доводя до предела настоящий порядок вещей и бытия. Наконец, если следовать Батлер в интерпретации власти как того, что «устанавливает пределы для того, чем субъект может «быть», за рамками чего он больше не «есть», или оказывается в области безосновательной онтологии», тогда положение вопроса о субъекте в сердце дискуссии о власти/знании (и этике также) соврешенно обосновано. Поместив идеи Фуко о власти и знании в связке власть/знание, которую он предложил, можно понять беспокойство Фуко о возможном контроле власти над идентичностью субъекта и областью праксиса. В этом контексте можно понять последующую концептуализацию Фуко этики себя и свободы, в том числе его обсуждение эстетики существования, и генеалогии этики, которая обращается к отношениям между субъектом и способами субъективирования.

...Analysis of elites in Neoliberal Society...

Elite Power Under Advanced Neoliberalism by William Davies
Including on the power of consultants in near past. Interesting.

...Belle Into...

Philippe Sabot,De Foucault à Macherey, penser les normes

Думать с ПМ – с Ф.  Это предмет этих строк.  Думать с – это не просто думать (о чем-то) что-то, это означало бы обозначить объект, чтобы сделать из него для мысли как раз об-ъект, находящийся в распоряжении мысли понимающей или концептуальной, которая им завладевает.  Это так же не, когда начинаешь мылить другую мысль, мысль какого-то другого, не только восстановить общий смысл или отдельные аргументы, чтобы из них вывести контур, обойти их, придать им связность (почему бы и не систематическую) дискурса.  Думать с – это следует понимать скорее как установление контакта со своей собственной мыслью через мысль другого, которая создает для нее (для своей мысли) возможность, которая дает ей (своей мысли) движение без того, чтобы это движение было обязательно задано, ориентированно своей начальной точкой толчка.  Думать с может даже привести к некоторой растерянности, когда только что думал иначе, к сомнению в своих убежденностях (даже к отказу от них) именно в тот момент, когда стараешься их сформулировать для самого себя.  Поэтому думать с Ф, как нам предлагает сделать ПМ в текстах, которыми мы займемся, – это меньше всего означает искать, что сказал или сказал бы Ф (о сюжете, об истине, о дискурсе, о власти), это скорее постараться восстановить в своей собственной мысли само движение этой мысли – которое также в своей упорядоченности есть мышление с – чтобы уловить ее трансформирующую динамику. 

В этих условиях, открыть дискуссию с работой ПМ- это приблизиться как можно ближе к этой динамической операции думать с.  ПМ, конечно, не посвятил всю свою энергию тому, чтобы думать с Ф…  

(но писал о Ф в связи с литературой)

Вспомним, наконец, и особенно, двойное исследование, которое продолжается уже несколько лет по вопросу норм, которое является во многих отношениях дополнительным этапом в фукианском «трипе» ПМ, в его способе думать с ним, который не отказывается от того, чтобы думать против него или с ним с другими – Альтюссером, Кангиллемом, Марксом, Батлер, Делини, Сартром, Бурдье – т.о. по-прежнему предпочитая способ сопротивления (конфронтации): своей собственной мысли – работе мысли других, мыслей других – друг другу.  Думать с, с этой точки зрения, это тереться странным образом о другую мысль, чтобы посмотреть, выйдет ли что-то.  Или же, если использовать выражение, возвращающееся раз за разом в Прусте. Между литературой и философией, «шоркать» друг о друга мысли, которые могут казаться чужаками (Пруст и Лейбниц, Спиноза и Ф), чтобы произвести мыслительные эффекты, которые могут быть чем угодно кроме истин, установленных единожды для них всех, а остаются мыслью на деле, то есть за работой. 

… Маршери настаивал на идее, что такое чтение (и может быть любое чтение), чтобы не остаться в рамках замкнутого характера интерпретации (которое остается дискурсивным), а чтобы стать встречей (как событием), не могло быть простым знакомством с содержанием, уже приготовленным к поглощению, но приглашало включиться в процесс (до определенного уровня случайный) проблематизации, который открывает этот дискурс к внешнему, к возможности изменения. 

… Маршери читает у Кангиллема понимание норм – на различии юридической и биологической нормы – как те, которые «полностью имманентным образом произведены самим движением жизни», «жизненные схемы, которые стремятся к собственной реализации», само их движение вырабатывает по мере своего движения эту власть, которая реализуется и в плане формы, и в плане содержания.  «Сила норм должна таким образом пониматься как эта имманентная результативность их действия, которая производит условия для их собственной осуществления».  Это понимание сближает Кангиллема и Фуко через чтение Спинозы, который заставил взаимодействовать необходимость и волю действовать. 

Но Ф добавляет еще один элемент к этому измерению имманентности – внимание к действию норм в жизни людей, чтобы понять то, каким образом эти нормы формируют (создают конфигурацию) социальные отношения, внутри которых может возникнуть субъект.  Так в Истории сумасшествия – как на основе разделительных и насильственных практик заключения (которые проявляли принудительное измерение нормы), оказывались изолированными «сумасшедшие» субъекты, которые в этом закрытом пространстве общего госпиталя, предоставляли для анализа их предполагаемое сумасшествие и открывали возможность медикализации сумасшествия как отчуждения – вслед за совсем другой нормативной логикой, на фоне «освобождения» тех, кто был отчужден.  Т.е. история безумия сталкивает противоположные практики нормы, которые выстраиваются, отрываются одна от другой в соответствии с различными институциональными конфигурациями, которые производят различные типы субъективации».  Т.о. норма действует в социальном плане и в связи с производством субъективности. 

… Также в Безопасности, Территории, Населении Ф перемещает свой анализ, который теперь проходит через различие между двумя способами нормализации.  Он старается отдалиться от понятия, слишком всеобъемлющего, «общества нормализации», которое (понятие / общество?) кажется результатом дисциплинарных техник, которые стали предметом анализа в НиН и сведенные теперь к корректирующей операции «нормирования», в смысле соответствия модели.  Такая нормализация-соответствие отсылает к иной нормативной логике, имманентной и относительной – которая была тогда названа «диспозитивом безопасности».  В обществе безопасности, как описывает Ф, нормализация не опирается больше на пред-существующие нормы-идеалы – «а опирается на различие между нормальностями и заставляет их играть одни против других».  И менее «предпочтительные» нормальности сводятся к более «предпочтительным».  Это распределение нормального на менее и более предпочтительное и служит нормой, «норма – это игра внутри различных нормальностей», первый становится нормальным и норма из этого выводится или норма фиксируется и играет свою операционную роль на основе изучения нормальности. 

Так проводится различие между обществом нормализации и нормирования.  Норма не просто определяет свое поле применение, но сама определяется в процессе производства.  «Ее не следует мыслить по способу действия (с целью корректирования) в отношении регистра поведения, который ей пред-существовал.  Норма в некотором смысле определена (нормирована) процессом, с помощью которого она реализуется.  И ее действие больше, таким образом, не касается субъекта, которого нужно индивидуализировать по его основным функциям (как в модели дисциплины), а касается населения, которым нужно управлять (поощрять и регулировать) в формах и условиях его общей жизни.  Нормализация, таким образом, является нормативной рамкой, в которую вписана биополитика». 

… Чтобы избежать привычной насильственной логики нормы как внешнего агента (логики дисциплинарной нормализации) и т.о. избежать упрощенной критики норм, следует понимать эту власть как силу, т.е. писать власть норм не как «действие на», а как «действие в», даже «действие с», в любом случае – как действие необходимо связанное с его полем, которое не существует до него, а наоборот является первым результатом его действия.  «Сила норм заключается, таким образом, в меньшей степени в применении форматирующего насилия, а в большей – в этом регистре неуловимых действий, которые открывают само пространство, которое может принять то, в отношении чего нормы будут действовать». 

Анализ аналогичен анализу в НиН.  И такое понимание нормы позволяет не просто оценивать соответствие или несоответствие действия норме, но и потенциальную опасность личности, которого такая норма формирует, но и который сам формирует норму, норма изобретает субъекта в ее игре (игре норм).  «Эти субъекты «под нормами» вовлечены в процессы объективации, которая их кодирует и делает их субъектами сумасшедшими, преступными, извращенными, грешными».  Отсюда и свобода тех, кого подчиняют нормы, поскольку они из себя вырабатывают требование подчиниться норме. 

...Foucault sur Ideologie...

Michel Foucault et les critiques de l’idéologie.  Dialogue avec Pierre Macherey

"Vérité n’est plus l’objet d’une évidence, de l’ordre d’une auto-transparence, mais elle s’appuie entièrement sur une volonté anonyme tramée de violence. Ainsi ... aucun point de repère pour distinguer vérité et idéologie.
..Foucault y suggère qu’en réalité serait plus matérialiste une perspective qui se passe de la question de l’idéologie pour se focaliser davantage sur « la question du corps et des effets de pouvoir sur lui ». 

Sur le nouveau mode de faire le sujet dans la philosophie - mode juridique: "à partir des années quatre vingt, la représentation « psychologique » du sujet, celle à laquelle on s’attaquait en se servant d’arguments empruntés principalement à la psychanalyse, a été remplacée par une représentation « juridique », marquée par un formalisme républicain – la plupart des discussions qui ont lieu aujourd’hui autour du thème de la « laïcité » prennent là leur source – qui ne fait plus du tout place à ce qui relève de « récits de vie » personnalisés. Ce qu’il faut critiquer aujourd’hui, c’est cette juridicisation, qui a amené à poser la question du sujet dans l’abstrait, comme une pure question de logique ou de grammaire dont la cible est, non plus un sujet-substance mais un sujet-forme."

Refute l'automatisme dams les relations sociales, incl. dans l'ideologie.  Pas de these et antithese mais these et autre these, aussi positive: "toute société humaine marche à la fois à l’accord et au conflit, l’un n’allant pas sans l’autre, ce qui est la clé de l’histoire humaine, le moteur de ses transformations".  

...Different Ideas on Computer Age Individuality...

In the Depths of the Digital Age

by Edward Mendelson

...Different Ideas on Computer Age Individuality...

In the Depths of the Digital Age

by Edward Mendelson

Notre Dame review of Judith Butler, Notes Toward a Performative Theory of Assembly
"The public assembly of bodies only becomes political by being theorized" allegedely implicit in Butler’s way of proceeding. " And “theory” here means “displacement, comparison, a certain distance. To theorize, one leaves home.” Theory is the activity of reflecting on oneself, and to reflect means to compare oneself with and to relate oneself to one’s other. Such a reflection is by no means just an intellectual requirement. It is a political requirement — the requirement of the political." 
"No assembly of bodies is political in itself. It only becomes political by connecting with other assemblies. And in order to do this, not only media are needed (cf. 92) but also concepts. Precarity is not just an empirical condition; it is the theoretical representation, and interpretation and explanation, of an experience." 
And finally comeout to the question of organization, thus leninism.

...on Continuity in Foucault's Work through Time...

Conducting Critique: Reconsidering Foucault’s Engagement with the Question of the Subject by Kurt Borg
Goes through "governementality" as a part of power/resistance relationships.

...Чтение как Создание у Фуко...

"Lire Foucault" by Pierre Macherey