...О Сопротивлении...

Каждый центр власти есть центр могущества — в отношении сегментов и линий, и бессилия — в отношении потоков и квантов, которые она может лишь конвертировать, но ни контролировать, ни определять. "Итак, именно из глубин своего бессилия каждый центр власти всегда извлекает собственное могущество — отсюда их радикальная злоба и тщеславие. Лучше быть самым мелким квантом потока, чем молярным конвертером, осциллятором и дистрибутором!"(в "Тысяче палто", с. 372)

...Фашизм как Возрождение Королевской Власти у Батая...

Жорж Батай. Психологическая структура фашизма // Новое литературное обозрение, № 13, 1995. С. 80-102

...Блок о Вере в Короля...

 Блок, Марк.  Короли-чудотворцы = Les rois thaumaturges: Очерк представлений о сверхъестеств. характере королев. власти, распростр. преимущественно во Франции и в Англии / Предисл. Ж. Ле Гоффа; Послесл. А. Я. Гуревича; Пер. и коммент В. А. Мильчиной. — Москва: Яз. рус. культуры, 1998. — 709 с.

...Walzer's Regrets of Revolutionary Foucault...

 Michael Walzer.  The Politics of Michel Foucault.  Fall 1983

• Foucault's books are fictions, he says, but only because power relations and disciplinary establishments within which they could be validated don't yet exist.
• Contrary to former, princely power, new power exists and is exercised without center, king.  State is still there, but in fact just conceals the real power distribution.  New subject is not a carrier of rights — but of norms, "agents and also products of moral, medical, sexual, psychological (rather than legal) regulation" (54).
• Call the pluralist political theoreticians 'conservative' as denying centre of power they rob the radical politics of its object.  And Foucault is one of such theoreticians (AP: It’s interesting that in ‘democratic’ societies Fo’s destiny is much more difficult.  Eventually right because he robbed the power from the legitimacy elected representatives, thus challenge the democratic.  Whereas in the countries where there is no legitimate power, it sounds just all right.).  However, Fo is not interested with dispersion of the power, rather with its exercise on the extremities of political field.  His critic is always based on the fact that he is not "a good revolutionary because he does not believe in the sovereign state or the ruling class, and therefore he does not believe in the take-over of the state or replacement of the class.  He does not believe in a democratic revolution, for the demos doesn't exist in his political world.  And he certainly doesn't believe in a vanguard revolution: the vanguard is nothing more than the monarchy marque, one more pretender to royal power" (55).
• The network of micro-disciplines make part of a lager system, called by Fo as disciplinary society, carceral city, panoptic regime or carceral archipelago.  But in no case it is a political system, there is no princely center, no Hobbist sovereign shaped by a legislator or a founding convention, controlled through a judicial process".  Docility or other useful quality fo the subjects are created by science, not law.  They are not free agents who invent his own standards or in the language of rights 'give the law to themselves'.  "Triumph of professional or scientific norms over legal rights and local discipline over constitutional law".
• This is reformist. But in Fo's interview there was a larger strategy — not reformation but abolition (e.g., of carceral city).  Fo's politics is often called anarchist (AP: In this regard cancel culture fits very well criteria of anarchism).

...Теологическая Основа Политической Теории у Канторовича...

Канторович, Эрнст Хартвиг (1895-1963).  Два тела короля: исследование по средневековой политической теологии / пер. с англ. М. А. Бойцова и А. Ю. Серегиной. — Москва: Изд-во Ин-та Гайдара, 2014. — 744 с.

...Belle Into...

Philippe Sabot,De Foucault à Macherey, penser les normes

Думать с ПМ – с Ф.  Это предмет этих строк.  Думать с – это не просто думать (о чем-то) что-то, это означало бы обозначить объект, чтобы сделать из него для мысли как раз об-ъект, находящийся в распоряжении мысли понимающей или концептуальной, которая им завладевает.  Это так же не, когда начинаешь мылить другую мысль, мысль какого-то другого, не только восстановить общий смысл или отдельные аргументы, чтобы из них вывести контур, обойти их, придать им связность (почему бы и не систематическую) дискурса.  Думать с – это следует понимать скорее как установление контакта со своей собственной мыслью через мысль другого, которая создает для нее (для своей мысли) возможность, которая дает ей (своей мысли) движение без того, чтобы это движение было обязательно задано, ориентированно своей начальной точкой толчка.  Думать с может даже привести к некоторой растерянности, когда только что думал иначе, к сомнению в своих убежденностях (даже к отказу от них) именно в тот момент, когда стараешься их сформулировать для самого себя.  Поэтому думать с Ф, как нам предлагает сделать ПМ в текстах, которыми мы займемся, – это меньше всего означает искать, что сказал или сказал бы Ф (о сюжете, об истине, о дискурсе, о власти), это скорее постараться восстановить в своей собственной мысли само движение этой мысли – которое также в своей упорядоченности есть мышление с – чтобы уловить ее трансформирующую динамику. 

В этих условиях, открыть дискуссию с работой ПМ- это приблизиться как можно ближе к этой динамической операции думать с.  ПМ, конечно, не посвятил всю свою энергию тому, чтобы думать с Ф…  

(но писал о Ф в связи с литературой)

Вспомним, наконец, и особенно, двойное исследование, которое продолжается уже несколько лет по вопросу норм, которое является во многих отношениях дополнительным этапом в фукианском «трипе» ПМ, в его способе думать с ним, который не отказывается от того, чтобы думать против него или с ним с другими – Альтюссером, Кангиллемом, Марксом, Батлер, Делини, Сартром, Бурдье – т.о. по-прежнему предпочитая способ сопротивления (конфронтации): своей собственной мысли – работе мысли других, мыслей других – друг другу.  Думать с, с этой точки зрения, это тереться странным образом о другую мысль, чтобы посмотреть, выйдет ли что-то.  Или же, если использовать выражение, возвращающееся раз за разом в Прусте. Между литературой и философией, «шоркать» друг о друга мысли, которые могут казаться чужаками (Пруст и Лейбниц, Спиноза и Ф), чтобы произвести мыслительные эффекты, которые могут быть чем угодно кроме истин, установленных единожды для них всех, а остаются мыслью на деле, то есть за работой. 

… Маршери настаивал на идее, что такое чтение (и может быть любое чтение), чтобы не остаться в рамках замкнутого характера интерпретации (которое остается дискурсивным), а чтобы стать встречей (как событием), не могло быть простым знакомством с содержанием, уже приготовленным к поглощению, но приглашало включиться в процесс (до определенного уровня случайный) проблематизации, который открывает этот дискурс к внешнему, к возможности изменения. 

… Маршери читает у Кангиллема понимание норм – на различии юридической и биологической нормы – как те, которые «полностью имманентным образом произведены самим движением жизни», «жизненные схемы, которые стремятся к собственной реализации», само их движение вырабатывает по мере своего движения эту власть, которая реализуется и в плане формы, и в плане содержания.  «Сила норм должна таким образом пониматься как эта имманентная результативность их действия, которая производит условия для их собственной осуществления».  Это понимание сближает Кангиллема и Фуко через чтение Спинозы, который заставил взаимодействовать необходимость и волю действовать. 

Но Ф добавляет еще один элемент к этому измерению имманентности – внимание к действию норм в жизни людей, чтобы понять то, каким образом эти нормы формируют (создают конфигурацию) социальные отношения, внутри которых может возникнуть субъект.  Так в Истории сумасшествия – как на основе разделительных и насильственных практик заключения (которые проявляли принудительное измерение нормы), оказывались изолированными «сумасшедшие» субъекты, которые в этом закрытом пространстве общего госпиталя, предоставляли для анализа их предполагаемое сумасшествие и открывали возможность медикализации сумасшествия как отчуждения – вслед за совсем другой нормативной логикой, на фоне «освобождения» тех, кто был отчужден.  Т.е. история безумия сталкивает противоположные практики нормы, которые выстраиваются, отрываются одна от другой в соответствии с различными институциональными конфигурациями, которые производят различные типы субъективации».  Т.о. норма действует в социальном плане и в связи с производством субъективности. 

… Также в Безопасности, Территории, Населении Ф перемещает свой анализ, который теперь проходит через различие между двумя способами нормализации.  Он старается отдалиться от понятия, слишком всеобъемлющего, «общества нормализации», которое (понятие / общество?) кажется результатом дисциплинарных техник, которые стали предметом анализа в НиН и сведенные теперь к корректирующей операции «нормирования», в смысле соответствия модели.  Такая нормализация-соответствие отсылает к иной нормативной логике, имманентной и относительной – которая была тогда названа «диспозитивом безопасности».  В обществе безопасности, как описывает Ф, нормализация не опирается больше на пред-существующие нормы-идеалы – «а опирается на различие между нормальностями и заставляет их играть одни против других».  И менее «предпочтительные» нормальности сводятся к более «предпочтительным».  Это распределение нормального на менее и более предпочтительное и служит нормой, «норма – это игра внутри различных нормальностей», первый становится нормальным и норма из этого выводится или норма фиксируется и играет свою операционную роль на основе изучения нормальности. 

Так проводится различие между обществом нормализации и нормирования.  Норма не просто определяет свое поле применение, но сама определяется в процессе производства.  «Ее не следует мыслить по способу действия (с целью корректирования) в отношении регистра поведения, который ей пред-существовал.  Норма в некотором смысле определена (нормирована) процессом, с помощью которого она реализуется.  И ее действие больше, таким образом, не касается субъекта, которого нужно индивидуализировать по его основным функциям (как в модели дисциплины), а касается населения, которым нужно управлять (поощрять и регулировать) в формах и условиях его общей жизни.  Нормализация, таким образом, является нормативной рамкой, в которую вписана биополитика». 

… Чтобы избежать привычной насильственной логики нормы как внешнего агента (логики дисциплинарной нормализации) и т.о. избежать упрощенной критики норм, следует понимать эту власть как силу, т.е. писать власть норм не как «действие на», а как «действие в», даже «действие с», в любом случае – как действие необходимо связанное с его полем, которое не существует до него, а наоборот является первым результатом его действия.  «Сила норм заключается, таким образом, в меньшей степени в применении форматирующего насилия, а в большей – в этом регистре неуловимых действий, которые открывают само пространство, которое может принять то, в отношении чего нормы будут действовать». 

Анализ аналогичен анализу в НиН.  И такое понимание нормы позволяет не просто оценивать соответствие или несоответствие действия норме, но и потенциальную опасность личности, которого такая норма формирует, но и который сам формирует норму, норма изобретает субъекта в ее игре (игре норм).  «Эти субъекты «под нормами» вовлечены в процессы объективации, которая их кодирует и делает их субъектами сумасшедшими, преступными, извращенными, грешными».  Отсюда и свобода тех, кого подчиняют нормы, поскольку они из себя вырабатывают требование подчиниться норме. 

...Манифест Павленского...

Бюрократическая судорога и новая экономика политического искусства: ПЕТР ПАВЛЕНСКИЙ О ТОМ, КАК ЖИТЬ И РАБОТАТЬ ХУДОЖНИКУ СЕГОДНЯ (на Кольте)

...on Continuity in Foucault's Work through Time...

Conducting Critique: Reconsidering Foucault’s Engagement with the Question of the Subject by Kurt Borg
Goes through "governementality" as a part of power/resistance relationships.

...Гране о Китайской Цивилизации...

Гране, Марсель, (1884-1940.).  Китайская цивилизация / Марсель Гране; [пер. с фр. В. Б. Иорданского]. - Москва: Алгоритм, 2008. - 413 с. 

...Поведение в Симулированной Тюрьме...

Interpersonal Dynamics in a Simulated Prison. Craig Haney, Curtis Banks, and Philip Zimbardo International Journal of Criminology and Penology, 1973 1, 69-95 

• "It is necessary to demonsrtate that the participants in this experiment transcended the conscious limits of their preconceived stereotyped roles and their awareness of the artificiality and limited duration of imprisonment. We feel there os abundant evidence that virtually all of the the subjects at one time or another experiences reactions which went well beyond the surface demands of role-playing and penetrated deep structure of the psychology of imprisonment" (91). AP: "feeling" as a ground? 
• Power structure in this fake prison: "It seems to us, that prisoners learned to admire power for its own sake - power becoming the ultimate reward. Real prisoners soon learn the means to gain power whether through ingratiation, informing, sexual control of other prioners or development of powerful clicques. When they are released from prison, it is unlikely they will ever want to fell so powerless again and will take action to establish and assert a sense of power" (94).

...Интеллектуалы и Власть Фуко...

Фуко, Мишель (1926-1984.).  Интеллектуалы и власть: [Избр. полит. ст., выступления и интервью] / Пер. с фр. С. Ч. Офертаса. - Москва: Праксис, 2002- (ОАО Тип. Новости) 

...Privacy as Good / Failure to Protect Privacy and Possible Resistance...

Successful Failure: What Foucault can Teach Us about Privacy Self-Management in a World of Facebook and Big Data by Gordon Hull
The article deals with the FB era privacy issues and argues that "current reliance on privacy self-management, epitomized by notice and consent regimes, not only completely fails to protect privacy, but that it does so in a way that encourages adherence to several core neoliberal techniques of power: the belief that privacy can only be treated in terms of individual economic choices to disclose information; the occlusion of the fact that these choices are demonstrably impossible to make in the manner imagined; and the occlusion of the ways that privacy has social value outside whatever benefits or losses may accrue to individuals. In Foucauldian terms, that is, privacy self-management functions as a technology of neoliberal governance, by inculcating the belief that subjectivity and ethical behavior are matters primarily of individual risk management coupled with individual responsibility for poorly-managed risks".
Metaphor for trading on internet (seems to be a paradigm for economy in general): “better than the analogy to a purchase transaction would be an analogy to obtaining free medical care in exchange for participating in a trial of a new medical treatment”. The privacy concern persists but: "users try to preserve privacy norms in their social dealings with one another, but seem less concerned to protect their privacy against Facebook" / “social factors rather than concerns about a company’s privacy practices may be the primary factor that influences disclosure behavior”.
Economic approach to the privacy matters is based on the general neoliberal approach: "forced conversion of aleatory, chance moments into risk calculations – the burden for which is borne entirely by those compelled to make them – is a widely recognized feature of neoliberal governmentality in general". Which makes individaul "“entrepreneur of himself,” maximizing his expected returns based on calculated risks and investments of his human and other capital". And "construes individuals as consumers who make economic decisions about the value of their privacy as an alienable commodity". 
Optimistic is reiterated through Foucault where power is a resistance, they are and act together: "to understand the privacy paradox is as a besieged form of resistance, of an effort, as Foucault puts it, “to refuse what we are”".

Стадии развития

Ландау говорил, что каждое предприятие проходит через пять последовательных стадий: учреждение, заведение, лавочка, кабак и бардак. 

Secret as Power Vehicle

GO BACK

PRINT THIS PAGE

АР: Кто вообще понимает, что за информацию слил Сноуден...  Все знают примерно, и в интерпретации Гардиан.  Обладание это йинформацией позволило увеличить аудиторию в 3 раза.  Меры охраны этой информации сравнимы с госудпарственными.  Тайна - эквивалент власти.  

ANNALS OF COMMUNICATIONS

FREEDOM OF INFORMATION

A British newspaper wants to take its aggressive investigations global, but money is running out.

by Ken AulettaOCTOBER 7, 2013

Alan Rusbridger, the Guardian’s editor. A colleague says, “His physical appearance doesn’t tell you how tough he is.” Photograph by James Day.

At eight-thirty on the morning of June 21st, Alan Rusbridger, the unflappable editor of theGuardian, Britain’s liberal daily, was in his office, absorbing a lecture from Jeremy Heywood, the Cabinet Secretary to Prime Minister David Cameron. Accompanying Heywood was Craig Oliver, Cameron’s director of communications. The deputy editor, Paul Johnson, joined them in Rusbridger’s office, overlooking the Regent’s Canal, which runs behind King’s Cross station, in North London. According to Rusbridger, Heywood told him, in a steely voice, “The Prime Minister, the Deputy Prime Minister, the Foreign Secretary, the Attorney General, and others in government are extremely concerned about what you’re doing.”

Prison as Laboratory of Power Morally Justified

Fo & Dz re: Intellectuals and Power

Углеводороды как Факоры Политической Борьбы

Тимоти Митчелл. Машины демократии. Ресурсы и политический порядок // Неприкосновенный запас, № 88 (2/2013)
Термин "социально-энергетического метаболизма" и в отношении практики нефтяных компаний по поддержанию уровня цен - "капитализация неэффективности".

Подавляющее Большинство

Морозов о конструировании института подавляющего большинства (13.08.06 ссылка была неактивна).

Хабермас и Фуко

Педагогический разбор политических концепций Хабермаса и Фуко какого-то датского университета Бента Фливберга.