Рикер о Деместификации Зла и Наказания

Рикёр, Поль (1913-2005).  Конфликт интерпретаций: очерки о герменевтике / Ин-т философии Российской академии наук; пер. с фр., вступ. ст. и коммент. И. С. Вдовиной. — Москва: Академический проект, 2008. — 695 с.

...Иеринг о Римском Праве...

Иеринг, Рудольф фон (1818-1892).  Дух римского права на различных ступенях его развития: Пер. с 3-го испр. нем. изд. Ч. 1. - Санкт-Петербург: тип. В. Безобразова и К°, 1875. - 22 с.

...Концепция ада...

Концепция ада стала развитием морального учения о надлежащем воздаянии. Но возникла проблема совмещения с доктриной всемилостивого и всемогущего. В итоге возникает идея чистого наказания (не то же самое, что очищение) без оправдания большим благом.

Доктрина молчит том, есть ли Бог в аду. Чтобы усилить устрашение. Связно с теорией посмертного покаяния - ад может быть временным, теория "второго шанса", но открыт только для тех, кто умер в благодати, только не успев покаяться.

Approche a Surveiller et Punir

L’invention du dispositif : Surveiller et punir

Michel Foucault publie Surveiller et punir en 1975, près de quinze ans après son premier grand livre, l’Histoire de la folie à l’âge classique (1961). Quoique le lien ne soit pas explicitement fait, ces deux enquêtes se répondent, et dans une certaine mesure, l’enjeu de Surveiller et punir est d’apporter une réponse théorique aux problèmes méthodologiques soulevés par l’Histoire de la folie.

The Wrong Places

Chelsea Manning’s Prison

Posted by Margaret Talbot

• • 

One of the sadder things about the life of Chelsea, formerly Bradley, Manning is that she always seems to have been in the wrong place—at a time when there surely is a right place for her. As a kid, Manning was a gay, geeky, opinionated atheist growing up in a conservative Oklahoma town she once described as having “more pews than people.” She was all those things—and a foreigner, too—in the next place she lived, Haverfordwest, Wales, where Manning moved with her mother, an alcoholic who struggled with everything. She was all those things, plus cross-dressing and opposed to the war in Iraq, while she was deployed to Baghdad, working in computer intelligence to advance that very war. A profile of Manning that ran in the Times in 2010 described a brief period when she was hanging out in Cambridge, Massachusetts, with a boyfriend, a student at Brandeis who was a classical-music-loving, self-described drag queen, and the boyfriend’s circle. Reading about that interlude, it’s hard not to think this was where Manning belonged, with the kind of cyber-nerds and gender activists who feel most at home in the penumbra of a college campus. If only she’d been on a track to join that milieu, as opposed to, say, the Army, where she was stranded with people she saw as “a bunch of hyper-masculine trigger happy ignorant rednecks,” things would have turned out so much better—at least for Manning. Whether we would have ever found out some of the things Manning leaked that we deserve to know about the prosecution of the wars in Iraq and Afghanistan is another matter.

Theory of Punishment for Violating Moral Obligations

K. E. Boxer, Rethinking Responsibility, Oxford University Press, 2013, 176pp., $55.00 (hbk), ISBN 9780199695324.

Reviewed byMatt King, UCLA School of Law

Incopatibilist theory critic.

Institutional punishment theory critic: The worry, then, is that we must either fail morally (by not punishing and thereby accepting a violation), or overpunish (by all communicating our reprobation), or else we find ourselves with a moral duty to form institutions to punish. The first two seem unpleasant results, and the final one seems a strange result for a theory of moral responsibility to generate all on its own.

Вина и позор в контексте становления современных европейских государств (XVI-XX вв.)  / под ред. М. Г. Муравьевой. - Санкт-Петербург: Изд-во Европейского ун-та в Санкт-Петербурге, 2011. - 295 с.  (скачал в docs)

Ольга Саламатова. Бедные как объект дисциплинарной политики: наказания за бродяжничество и преступления против нравственности в графстве Миддлсекс в период правления ранних Стюартов

• Отличный текст о властных законодательных инициативах в Англии XVI века и их принятии в общинах, в т.ч. применении местными судьями. Н примере процесса криминализации социального статуса (бродяги, студента, актера, т.д.) 

АР: похоже на торговцев в переходах сейчас, или проживание без регистрации. М.б. распространить на тюрьму, если показать автономию тюрьмы по отношению к государству. Например, когда законодательство бойкотируется в тюрьме.

• О моральных и нравственных оценках в нормативных актах. 
• Относительная самостоятельность исправительных домов, которые при этом наделены серьезной наказывающей компетенцией.  В них должен был быть устав, который лишь "не противоречит" законодательству - получается обширная зона свободы.  При этом закон рассматривал исправительный дом как универсальное средство для решения многих проблем (163). 
• Разбирает наказания за бродяжничество, пьянство, незаконных детей как наиболее неприемлемые в обществе - в соответствии с законодательством, статут 1609 года - позорящие наказания.

Объясняет, однако, экономическими проблемами для общины (напр., бастарда нужно содержать).  Криминализация гомосексуализма не очень вписывается в эту экономическую модель.  Но наказание все же позорящее - медийное покрытие - проверить это.

• Описывает разрыв между законодательством и практикой местных судей: 1603-1642 - 5 порок за рождение ребенка вне брака; 1572-1598 - 5 позорных столбов и ни одного за преступления против морали; правление Якова I - 4 наказания нетрезвого, нигде за пьянство, а только за преступления в состоянии опьянения. 
• Комментаторы, напр., Э. Кок, также не советовали использовать позорящие наказания (именно из-за тяжких последствий клеймения) и "справедливым и надежным" считали штраф и тюрьму. 
• Относительно обособленности тюрьмы и регулирование своими законами ref. Essays and characters of a prison and prisoners by Geffray Mynshull (1618)
• Тюрьма - еще больший позор, чем колодки и др. позорящие наказания.  Отсутствие публичности не означает отсутствия унижения. 

Надзирать и Наказывать

Объект правосудия: ...судят и наказывают именно их, эти тени, таящиеся за элементами дела... [через "обстоятельства"] которые, под предлогом объяснения деяния, являются способами квалификации индивида. (28)
АР: похоже на Кристи в том, что объектом правосудия является индивид, а не его деяние. 
АР: при этом "обстоятельства" в наименьшей степени зависят от буквы закона (хотя тоже), сколько от правоприменения, от надзирателей (взгляд как власть, и здесь - захват души в сферу правосудия как власть) - разрыв между текстом и деянием.
Правосудие стало поиском истины: Знание правонарушения, знание виновного, знание закона - три условия, позволявшие положить в основание приговора истину. (30) Иллюстрирует это на примере безумия: в кодексе 1810 года единственная норма, исключающая преступление в случае безумия; с 1832 года - безумие стало "смягчающим обстоятельством", которое при этом не отменяет преступление - каждое преступление, и даже каждое правонарушение, несет в себе (как законное подозрение, но также как законное право) предположение о безумии, во всяком случае - об аномалии. И приговор, который осуждает или оправдывает, является не просто суждением о виновности, правовым решением, устанавливающим наказание; он содержит в себе оценку нормальности и техническое предписание о возможной нормализации. (31)
И это расчленяет правосудие: Весь механизм, с годами сложившийся вокруг исполнения приговоров и согласования наказания с индивидуальностью преступника, обеспечивает быстрое умножение числа инстанций, участвующих в принятии судебного решения, и расширяет сферу судебных решений далеко за рамки приговора. (33)
Анализ души как механизма / технологии власти. Душа - тюрьма тела.

Надзирать и Наказывать

Фуко, Мишель. Надзирать и наказывать. Рождение тюрьмы / Пер. с фр. Владимира Наумова под ред. Ирины Борисовой. - М.: Ad Marginem, 1999. - 478 с., [12] л. ил.: ил.; 22 см. 
"Итак, наказание постепенно становится наиболее скрытой частью уголовной процедуры. Это влечет за собой несколько следствий: наказание покидает область едва ли не повседневного восприятия и входит в область абстрактного сознания; эффективность наказания определяется его неотвратимостью, а не зрелищным воздействием; не ужасающее зрелище публичного наказания, а именно неизбежность наказания должна отвращать от преступления; функционирование наказания в качестве примера изменяет свои механизмы. Тем самым правосудие больше не берет на себя публично ответственность за насилие, связанное с его отправлением. Если оно продолжает убивать, если оно продолжает карать, то не во славу собственной силы; насилие - его внутренний элемент, который ему приходится терпеть, но который ему трудно обосновать. Происходит перераспределение бесчестья: в наказании как зрелище атмосфера ужаса окружала плаху; оно охватывало и палача, и осужденного; и будучи всегда готово превратить позор, навлекаемый на казнимого, в сострадание или славу, оно регулярно посрамляло чинимое во имя закона насилие палача. Отныне позор и огласка распределяются иначе; само осуждение помечает преступника отрицательной и однозначной метой: публичность смещается к судебному разбирательству и приговору; казнь же предстает как дополнительное унижение, которому правосудие стыдится подвергнуть осужденного. Поэтому оно держится подальше от акта казни, неизменно перекладывая его на других, причем под покровом тайны. Унизительно подвергаться наказанию, но и отправление его не приносит славы. Отсюда двойная система защиты, устанавливаемая правосудием между ним самим и назначаемым им наказанием. Приведение приговора в исполнение становится автономным сектором, и его административный механизм снимает ответственность с правосудия; оно избавляется от этого подспудного груза путем бюрократического утаивания наказания. Характерно, что во Франции управление тюрьмами и тюремная администрация долгое время находились в ведении министерства внутренних дел, а управление каторгами осуществлялось министерством морского флота и колоний. Кроме упомянутого разделения ролей имеет место теоретический отказ: не думайте, что приговоры, выносимые нами, судьями, порождены желанием наказать; нет, они призваны исправлять, вразумлять, "исцелять". Техника исправления вытесняет в наказании собственно искупление содеянного зла и освобождает судей от презренного карательного ремесла. Новое правосудие и некоторые его вершители как будто стыдятся наказывать, что, впрочем, не всегда исключает усердие. Чувство стыда постоянно растет: вокруг этой раны кишат и быстро множатся психологи и мелкие чиновники от моральной ортопедии." 
АР: Неотвратимость наказания - основной механизм предупреждения. Т.е. скрытое (непубличное) наказание еще страшнее.
+ отделенность наказания от правосудия: правосудие белое и пушистое, а наказание вынесено из него. "Если оно продолжает убивать, если оно продолжает карать, то не во славу собственной силы; насилие - его внутренний элемент, который ему приходится терпеть, но который ему трудно обосновать."