ПРИ ВСЕМ БОГАТСТВЕ ВЫБОРА...
Вчера вечером на сцене Музыкального театра им. К.С. Станиславского и В.И. Немировича-Данченко была вручена Национальная театральная Премия «Золотая Маска»
Лейтмотивом церемонии стало исключительное богатство прошедшего театрального сезона на события, премьеры и открытия. В итоге номинантов было значительно больше, чем обычно, а жюри во главе с Алексеем Бартошевичем и Леонидом Десятниковым "не кололось" до конца.
Лояльность отборщиков "Золотой Маски" подтверждали и танцевальные номинации, в которых на премию за лучший современный танец претендовали целых пять произведений, а лучшим балетом могли стать невиданные ранее девять спектаклей. В исполнительских номинациях претендентов было и того больше.
Однако при всем изобилии вручение премий продемонстрировало, что балет у нас по-прежнему в Ленинграде, а современный танец на Урале, и что российский истеблишмент, представленный Германом Грефом, безошибочно усвоили имена Мариинских Ульяны Лопаткиной и Дианы Вишневой, но все также ошибаются в имени "первой балерины страны" и новоиспеченной этуали ЛаСкала Светланы Захаровой.
В результате, лучшим балетом была названа прекрасивейшая реконструкция Мариинского театра "Пробуждение Флоры", а лучшим хореографом стал ее удивленный автор Сергей Вихарев, подаривший нам на недавнем Мариинском фестивале фокинский "Карнавал". "Маску" за лучший современный танец заслуженно получил спектакль екатеринбургских "Провинциальных танцев" со сложнейшей топологией "После вовлеченности. Диптих. Часть 2". А дилемму Цескаридзе-Меркурьев в номинации "лучший танцовщик" также решили в пользу ленинградца Юрия Смекалова за партию Тригорина в эйфмановской "Чайке".
Единственным признанием московского танцевального сезона стала "маска" Наташе Осиповой за сумасшедший драйв в балете Твайлы Тарп "В комнате наверху".
Помимо победителей в основных номинациях, со-председатели жюри отметили специальными "масками" тех, кто "не добрал один балл". Среди недобравших оказалась и Алла Сигалова, которая в прошедшем сезоне представила свои танцевальные эксперименты в нетанцевальном МХТ Чехова (спектакль "Кармен. Этюды").
"Маски-2008" раздавали на фоне абстрактно-рубинового электронного задника, но котором безжалостно всплывали такие же электронные конвертищи с именами победителей, под нехитрый конферанс Дмитрия Певцова в роли опереточного Воланда. В качестве наслаждения зрителям предложили гибкую девушку-гимнастку под колосниками, испанского типа танцовщиков, роллеров и вокал все того же Дмитрия Певцова. Телевизионную версию этого действа можно будет увидеть на телеканале Россия 16 апреля в полночь и десять минут.
среда, 16 апреля 2008 г.
понедельник, 14 апреля 2008 г.
Article
НЕ ДО ТОГО
Спектакль театра «Sasha Waltz & Guests» на сцене Школы современного искусства
Танцевальная часть фестиваля немецкой хореографии началась спектаклем «D'avant», созданным в далеком 2002 году совместными усилиями двух трупп, имеющих репутацию самых концептуальных и самых космополитичных в Европе, «Sasha Waltz & Guests» и «Ballet C. de la B.». Как любой интернациональный продукт последнего десятилетия, спектакль построен вокруг тем глобализации-антиглобализма, места человека в современном мире, религии и других не менее тревожных вопросов. Вместе с тем, мир спектакля настолько уютен и артисты с таким наслаждением разыгрывают свои скетчи-миниатюры, что у зрителя нет ровно ни одного шанса причаститься социальных бед и боли.
Пространство спектакля оформлено-очерчено кругом кирпичей теплого желтого цвета, которые легко превращаются то в кремль, то в мини-голгофу, то в склеп похожий на милые сердцу сугробные пещеры. Сцена подсвечена таким же мягким желтым светом, напоминающим о домашнем уюте. Этому уюту противопоставлен враждебный задник, оформленный лесами и арматурой, среди которых героев раздевают-обижают, подвешивают на дыбе и заваливают досками. Впрочем, думать о важном герои все же предпочитают в кирпичном круге, быстро сбежав из внешнего мира обратно в мир домашний.
А там в комфорте их размышления быстро "соскальзывают" с метафорических высот и становятся поводом для милых и незамысловатых стычек-пребранок. И средневековый хор артисты превращают в евровидение, затем в толпу фанаток евровидения, которые вдруг вытаскивают транспаранты протеста против войны, сексуального насилия, кока-колы, выгула собак и всего-всего, а затем сваливаются в клубок школьной потасовки. Сцену избиения артисты так же благополучно завершают дворовым футболом, в котором мячом служит голова жертвы, как судья раздающая желтые карточки игрокам, а затем со свистом сдувается. Наконец, взошедший на голгофу так же безболезненно превращается в брюссельского писающего мальчика.
Пластика артистов не бесспорна, однако благодаря изобретательным переодеваниям и фантастическому реквизиту смена образов и настроений на сцене происходит мгновенно и незаметно, позволяя за 30 секунд сценического времени представить судьбу женщины от девственности до вдовства или переставить корпус одного артиста на ноги другого.
Вся эта катавасия очаровательна и вызывает самую искрению симпатию. Однако в конечном счете остается лишь бессистемным скаканием по новостным сайтам, откуда берет лишь картинки.
Спектакль театра «Sasha Waltz & Guests» на сцене Школы современного искусства
Танцевальная часть фестиваля немецкой хореографии началась спектаклем «D'avant», созданным в далеком 2002 году совместными усилиями двух трупп, имеющих репутацию самых концептуальных и самых космополитичных в Европе, «Sasha Waltz & Guests» и «Ballet C. de la B.». Как любой интернациональный продукт последнего десятилетия, спектакль построен вокруг тем глобализации-антиглобализма, места человека в современном мире, религии и других не менее тревожных вопросов. Вместе с тем, мир спектакля настолько уютен и артисты с таким наслаждением разыгрывают свои скетчи-миниатюры, что у зрителя нет ровно ни одного шанса причаститься социальных бед и боли.
Пространство спектакля оформлено-очерчено кругом кирпичей теплого желтого цвета, которые легко превращаются то в кремль, то в мини-голгофу, то в склеп похожий на милые сердцу сугробные пещеры. Сцена подсвечена таким же мягким желтым светом, напоминающим о домашнем уюте. Этому уюту противопоставлен враждебный задник, оформленный лесами и арматурой, среди которых героев раздевают-обижают, подвешивают на дыбе и заваливают досками. Впрочем, думать о важном герои все же предпочитают в кирпичном круге, быстро сбежав из внешнего мира обратно в мир домашний.
А там в комфорте их размышления быстро "соскальзывают" с метафорических высот и становятся поводом для милых и незамысловатых стычек-пребранок. И средневековый хор артисты превращают в евровидение, затем в толпу фанаток евровидения, которые вдруг вытаскивают транспаранты протеста против войны, сексуального насилия, кока-колы, выгула собак и всего-всего, а затем сваливаются в клубок школьной потасовки. Сцену избиения артисты так же благополучно завершают дворовым футболом, в котором мячом служит голова жертвы, как судья раздающая желтые карточки игрокам, а затем со свистом сдувается. Наконец, взошедший на голгофу так же безболезненно превращается в брюссельского писающего мальчика.
Пластика артистов не бесспорна, однако благодаря изобретательным переодеваниям и фантастическому реквизиту смена образов и настроений на сцене происходит мгновенно и незаметно, позволяя за 30 секунд сценического времени представить судьбу женщины от девственности до вдовства или переставить корпус одного артиста на ноги другого.
Вся эта катавасия очаровательна и вызывает самую искрению симпатию. Однако в конечном счете остается лишь бессистемным скаканием по новостным сайтам, откуда берет лишь картинки.
четверг, 10 апреля 2008 г.
Article
САБАНТУЙ ДЕЛЬ АРТЕ
В Мариинском театре показали восстановленный «Карнавал» Михаила Фокина
Мариинский театр всегда был законодателем танцевальной моды. Именно Мариинский впервые произнес слово «реконструкция», которое стало самым ярким трендом в балетном искусстве начала 21-го века. Несколько авантюрное начинание по точному восстановлению слова и стиля старого балета не только покорило утонченных балетных старушек, но и показало отличные финансовые результаты. Вслед за Мариинским моде последовали и Новосибирский театр, и Большой.
Мариинский же ангажировал самого увлеченного из «реконструкторов», своего бывшего солиста Сергея Вяхирева. По количеству старых балетов в резюме жизнерадостный Вяхирев скоро обойдет самого Мариуса Ивановича Петипа и останавливаться, похоже, не намерен.
Последней работой Сергея Вяхирева стало восстановление «Карнавала» Михаила Фокина на музыку Шумана с декорациями Бакста.
Балет был поставлен в 1910 году в Петербурге и всегда проходил по разряду танцевальных безделиц. Вместе с тем, «Карнавал» был одним из первых жанровых балетов, противопоставивших монументальной мощи имперских опусов легкость и воздушность взаимоотношений комедии дель арте. Балет был поставлен за три дня на Тамару Карсавину (Коломбина), Леонида Леонтьева (Арлекин) и Всеволода Мейерхольда (Пьеро) и стал отражением театрализованной эстетики Серебряного века, в которой сигающая в перекидных парочка Коломбины и Арлекина безжалостно разыгрывают незадачливого ухажера Панталона, кавалер Флорестан беспомощно размахивает руками в поисках упорхнувшей за кулисы прекрасной дамы, одинокий Пьеро страдает с картинно задранным плечом от невозможности достичь идеал-Бабочку, а веселый сумбур погонь-поисков прерывается колким и трагичным пуантным па-де-труа Кьярины и ее подружек.
Восстановленный «Карнавал», премьера которого прошла на Мариинском фестивале этого года, сохранил все внешние атрибуты оригинального спектакля, молодежь резвилась, а старики взирали с недовольством, зашоренные в чепцы дамы старательно держали линии, а кавалеры с одинаковыми прическами синхронно предлагали им руки, Кьярина счастливо бултыхалась в фижмах своей пышной юбки, а центральная пара с выражением одинакового щенячьего восторга скакала вокруг дивана и Панталона. Слово усвоено. А стиль и смысл? Так ведь и время изменилось… Нынче все больше сабантуи.
В Мариинском театре показали восстановленный «Карнавал» Михаила Фокина
Мариинский театр всегда был законодателем танцевальной моды. Именно Мариинский впервые произнес слово «реконструкция», которое стало самым ярким трендом в балетном искусстве начала 21-го века. Несколько авантюрное начинание по точному восстановлению слова и стиля старого балета не только покорило утонченных балетных старушек, но и показало отличные финансовые результаты. Вслед за Мариинским моде последовали и Новосибирский театр, и Большой.
Мариинский же ангажировал самого увлеченного из «реконструкторов», своего бывшего солиста Сергея Вяхирева. По количеству старых балетов в резюме жизнерадостный Вяхирев скоро обойдет самого Мариуса Ивановича Петипа и останавливаться, похоже, не намерен.
Последней работой Сергея Вяхирева стало восстановление «Карнавала» Михаила Фокина на музыку Шумана с декорациями Бакста.
Балет был поставлен в 1910 году в Петербурге и всегда проходил по разряду танцевальных безделиц. Вместе с тем, «Карнавал» был одним из первых жанровых балетов, противопоставивших монументальной мощи имперских опусов легкость и воздушность взаимоотношений комедии дель арте. Балет был поставлен за три дня на Тамару Карсавину (Коломбина), Леонида Леонтьева (Арлекин) и Всеволода Мейерхольда (Пьеро) и стал отражением театрализованной эстетики Серебряного века, в которой сигающая в перекидных парочка Коломбины и Арлекина безжалостно разыгрывают незадачливого ухажера Панталона, кавалер Флорестан беспомощно размахивает руками в поисках упорхнувшей за кулисы прекрасной дамы, одинокий Пьеро страдает с картинно задранным плечом от невозможности достичь идеал-Бабочку, а веселый сумбур погонь-поисков прерывается колким и трагичным пуантным па-де-труа Кьярины и ее подружек.
Восстановленный «Карнавал», премьера которого прошла на Мариинском фестивале этого года, сохранил все внешние атрибуты оригинального спектакля, молодежь резвилась, а старики взирали с недовольством, зашоренные в чепцы дамы старательно держали линии, а кавалеры с одинаковыми прическами синхронно предлагали им руки, Кьярина счастливо бултыхалась в фижмах своей пышной юбки, а центральная пара с выражением одинакового щенячьего восторга скакала вокруг дивана и Панталона. Слово усвоено. А стиль и смысл? Так ведь и время изменилось… Нынче все больше сабантуи.
понедельник, 17 марта 2008 г.
Article
СЕМЬ СОЛЬНЫХ РАБОТ, КАЖДАЯ ИЗ КОТОРЫХ ДЛИТСЯ ВСЕГО 7 МИНУТ, ПОКАЗАЛИ НА ФЕСТИВАЛЕ "ДЛИННЫЕ РУКИ"
В прошлом году фестиваль современной музыки "Длинные Руки" обзавелся танцевальной составляющей, которую, не мудрствуя, назвали "Длинные Руки – Движение". Нынче "Длинные Руки" производят свое третье Движение на прекрасной площадке центра "Дом". Программа фестиваля сочетает миниатюры русских танцовщиков контемпопрари, буто заслуженной японки Хисако Хорикава и интригующий мультимедийный театр испанского "Colectivo Anatomic".
По принятой традиции, фестиваль представляет все самое лучшее и новаторское в современном танце и кардинально отличается от других танцевальных форумов еще большей степенью новаторства и качества постановок, поскольку далек от истеблишмента.
В первый вечер за новаторство отвечали семь русских, объединившихся для альманаха вокруг сакральной темы цифры "семь". Даша Бузовкина исполнила женский реквием под "Сумерки" Анны Герман, Александра Конникова продемонстрировала роды многозначной человеческой природы, Анна Гарафеева нашла подпорки для своего тела… на костылях, Лика Шевченко честно оттанцевала свою "гибель розы" под Вагнера и Лайбах, Татьяна Гордеева продемонстрировала свое послушное тело в "Трудностях Сатурна". Дина Хусейн в номере "Марш несогласных" все семь минут неподвижно "маршировала" в очень красивой, но очень маленькой клетке, из которой ей совсем не хотела выходить. Единственный танцовщик в семерке Андрей Андрианов напоил зал «Бочкаревым» и устроил дискотеку под «A-ha».
По все той же традиции, вечер подтвердил, что контемпорари у нас есть и продолжает развиваться. Однако также традиционно подтвердил, что мысль свою танцовщики предпочитают выражать все же пантомимой, а не танцем, который использую в качестве симпатичной, но более или менее бессмысленной, виньетки. И право, честнее остаться неподвижной в клетке и пошутить по этому поводу.
В прошлом году фестиваль современной музыки "Длинные Руки" обзавелся танцевальной составляющей, которую, не мудрствуя, назвали "Длинные Руки – Движение". Нынче "Длинные Руки" производят свое третье Движение на прекрасной площадке центра "Дом". Программа фестиваля сочетает миниатюры русских танцовщиков контемпопрари, буто заслуженной японки Хисако Хорикава и интригующий мультимедийный театр испанского "Colectivo Anatomic".
По принятой традиции, фестиваль представляет все самое лучшее и новаторское в современном танце и кардинально отличается от других танцевальных форумов еще большей степенью новаторства и качества постановок, поскольку далек от истеблишмента.
В первый вечер за новаторство отвечали семь русских, объединившихся для альманаха вокруг сакральной темы цифры "семь". Даша Бузовкина исполнила женский реквием под "Сумерки" Анны Герман, Александра Конникова продемонстрировала роды многозначной человеческой природы, Анна Гарафеева нашла подпорки для своего тела… на костылях, Лика Шевченко честно оттанцевала свою "гибель розы" под Вагнера и Лайбах, Татьяна Гордеева продемонстрировала свое послушное тело в "Трудностях Сатурна". Дина Хусейн в номере "Марш несогласных" все семь минут неподвижно "маршировала" в очень красивой, но очень маленькой клетке, из которой ей совсем не хотела выходить. Единственный танцовщик в семерке Андрей Андрианов напоил зал «Бочкаревым» и устроил дискотеку под «A-ha».
По все той же традиции, вечер подтвердил, что контемпорари у нас есть и продолжает развиваться. Однако также традиционно подтвердил, что мысль свою танцовщики предпочитают выражать все же пантомимой, а не танцем, который использую в качестве симпатичной, но более или менее бессмысленной, виньетки. И право, честнее остаться неподвижной в клетке и пошутить по этому поводу.
среда, 12 марта 2008 г.
Article
МАССА ДОСТОИНСТВ
24 февраля на сцене Большого театра в рамках фестиваля "Золотая маска" прошел вечер одноактных балетов "Хореография Джерома Роббинса на пермской сцене"
Программу подготовила заслуженная провинциальная труппа Пермского академического театра оперы и балета. Труппа по праву гордится своими вагановскими корнями и подвижничеством в освоении наследия великого Джорджа Баланчина, за которого уже получили свою "Маску".
Новая программа пермяков была составлена из произведений г-на Роббинса - хореографа крайне популярного на Бродвее, лауреата всевозможных премий, включая "Оскаров" за "Вестсайдскую историю" - и номера два в New York City Ballet, труппе все того же Джорджа Баланчина. Хореографию Роббинса в России ставят мало и показываю недолго – "Послеполуденный отдых фавна" в Большом да "В ночи" в Мариинке оставались в репертуарах театров недолго. И потому представленная программа должна была стать событием в российском музыкальном театре.
При этом два отделения программы составили одноактовки, приятные для просмотра и легкие для восприятия. В первом отделении зрителям представили "Времена года" на музыку из нескольких опер Верди. В этом балете Роббинс, ни мало не заботясь вопросами мироздания и небесного движения сфер, показал ежащихся от морозца кордебалетных девчушек, скачущих вместе и порознь весенних зверят, тягучий от жары дуэт и апофеозный гранд-па праздника урожая с тщедушным сатиром. Вторым отделением шла совсем уж редкая на балетной сцене комедия, дивертисментный "Концерт" на музыку Шопена. Фантазия Роббинса превратила слушателей этого фортепианного опен эйра в мотыльков, которые пускаются во все тяжкие насекомого мира, мешая пары и привязанности, и в конце концов "достают" пианиста, который бросается на них с огромным сачком.
Программу станцевала хорошо выученная и подготовленная репетиторами фонда Джерома Роббинса труппа с крепко стоящей на пуантах Натальей Моисеевой, тоненькой Ярославой Араптановой (выдвинутой индивидуально на "Золотую маску" за Балерину в "Концерте"), радушным Сергеем Мершиным и чутким кордебалетом.
Все достоинства вечера, однако, так и остались бесформенной массой, не сложившись в единый узор танца. И если в слабости "Концерта" можно отчасти винить хореографию, далекую от Шопена и предлагающую череду гэгов, то "Временах года" запороли танцовщики, которые не озадачились танцем, а сдали тяжелый норматив на сложном снаряде. Непринужденный танец Роббинса был исполнен артистами со всей серьезностью масочного момента и ответственностью за национальное достояние – русский балет.
24 февраля на сцене Большого театра в рамках фестиваля "Золотая маска" прошел вечер одноактных балетов "Хореография Джерома Роббинса на пермской сцене"
Программу подготовила заслуженная провинциальная труппа Пермского академического театра оперы и балета. Труппа по праву гордится своими вагановскими корнями и подвижничеством в освоении наследия великого Джорджа Баланчина, за которого уже получили свою "Маску".
Новая программа пермяков была составлена из произведений г-на Роббинса - хореографа крайне популярного на Бродвее, лауреата всевозможных премий, включая "Оскаров" за "Вестсайдскую историю" - и номера два в New York City Ballet, труппе все того же Джорджа Баланчина. Хореографию Роббинса в России ставят мало и показываю недолго – "Послеполуденный отдых фавна" в Большом да "В ночи" в Мариинке оставались в репертуарах театров недолго. И потому представленная программа должна была стать событием в российском музыкальном театре.
При этом два отделения программы составили одноактовки, приятные для просмотра и легкие для восприятия. В первом отделении зрителям представили "Времена года" на музыку из нескольких опер Верди. В этом балете Роббинс, ни мало не заботясь вопросами мироздания и небесного движения сфер, показал ежащихся от морозца кордебалетных девчушек, скачущих вместе и порознь весенних зверят, тягучий от жары дуэт и апофеозный гранд-па праздника урожая с тщедушным сатиром. Вторым отделением шла совсем уж редкая на балетной сцене комедия, дивертисментный "Концерт" на музыку Шопена. Фантазия Роббинса превратила слушателей этого фортепианного опен эйра в мотыльков, которые пускаются во все тяжкие насекомого мира, мешая пары и привязанности, и в конце концов "достают" пианиста, который бросается на них с огромным сачком.
Программу станцевала хорошо выученная и подготовленная репетиторами фонда Джерома Роббинса труппа с крепко стоящей на пуантах Натальей Моисеевой, тоненькой Ярославой Араптановой (выдвинутой индивидуально на "Золотую маску" за Балерину в "Концерте"), радушным Сергеем Мершиным и чутким кордебалетом.
Все достоинства вечера, однако, так и остались бесформенной массой, не сложившись в единый узор танца. И если в слабости "Концерта" можно отчасти винить хореографию, далекую от Шопена и предлагающую череду гэгов, то "Временах года" запороли танцовщики, которые не озадачились танцем, а сдали тяжелый норматив на сложном снаряде. Непринужденный танец Роббинса был исполнен артистами со всей серьезностью масочного момента и ответственностью за национальное достояние – русский балет.
среда, 15 февраля 2006 г.
...Beck's Risk Society...
"Living in the world risk society", A Hobhouse Memorial Public Lecture given on Wednesday 15 February 2006 at the London School of Economics. Ulrich Beck
**********
Первая внятная критика проколов Фуко, которую я встретил. Внятная концепция.
**********
Первая внятная критика проколов Фуко, которую я встретил. Внятная концепция.
четверг, 24 марта 2005 г.
Tragedy and Law in Castellucci
Tragedy belongs to everybody and it is a contemporary object. It’s even connected to such concepts as community and intimacy. “Intimacy is the keyword that opens the possibility of tragedy for the future.” Tragedy is something that concerns all of us, but sadly enough we cannot understand it very well. That’s the vague side. On the other hand, Castellucci is very precise as to what is the essence of classical tragedy for him. He even defines tragedy: “Tragedy is the exhibition of the hero’s corpse. The hero’s corpse is exhibited to the city and to the citizen. ‘Look, this is the corpse.’ For the city, this moment is critical. The corpse breaks the rules, it breaks the law. However, this does not constitute a transgression from the outside. The transgression rises from the heart of the law. (La transgression sort du milieu de la loi.) It is the law that is breaking the law, by means of the law. And the corpse is the final point of the law.” Now how are we to make sense of this? To clarify this, I will make use of Klaas Tindemans’ reflections on the political nature of Greek tragedy.
In each of these scenes, the stress is not on the person being tortured or the persons executing the action. It is on the ways these acts are being watched. In theatre and film history, there are two methods of representing violence. In most cases, the violent scene is framed by a narrative. This narrative makes it easy for us to digest what we see.
Tragedy belongs to everybody and it is a contemporary object. It’s even connected to such concepts as community and intimacy. “Intimacy is the keyword that opens the possibility of tragedy for the future.” Tragedy is something that concerns all of us, but sadly enough we cannot understand it very well. That’s the vague side. On the other hand, Castellucci is very precise as to what is the essence of classical tragedy for him. He even defines tragedy: “Tragedy is the exhibition of the hero’s corpse. The hero’s corpse is exhibited to the city and to the citizen. ‘Look, this is the corpse.’ For the city, this moment is critical. The corpse breaks the rules, it breaks the law. However, this does not constitute a transgression from the outside. The transgression rises from the heart of the law. (La transgression sort du milieu de la loi.) It is the law that is breaking the law, by means of the law. And the corpse is the final point of the law.” Now how are we to make sense of this? To clarify this, I will make use of Klaas Tindemans’ reflections on the political nature of Greek tragedy.
In each of these scenes, the stress is not on the person being tortured or the persons executing the action. It is on the ways these acts are being watched. In theatre and film history, there are two methods of representing violence. In most cases, the violent scene is framed by a narrative. This narrative makes it easy for us to digest what we see.
суббота, 19 марта 2005 г.
Абрамкин и Альперн о тюрьме
Тюрьма и Россия
"Главная идея преобразования тюрьмы, идея новаций идет из тюремного ведомства, потому что оно осознало свое неприличное лицо в глазах мира, Европы." (АР: боюсь только, что тюрьма перемещается в сизо)
"Если брать Совет Европы, в который входит 41 страна, то могу вам сообщить факты, которые в свое время потрясли меня: 41 страна Европы имела тюремное население 2 миллиона, даже меньше, 1 900 000. Из них больше миллиона принадлежали одной стране, нашей стране."
"Сейчас средний срок содержания в местах лишения свободы составляет семь с половиной лет, в Европе — по семь месяцев."
Героизация: "Тюремная субкультура вылилась в население и стала альтернативной культурой, а может быть, уже и приближается к тому, чтобы стать основной."
Тюрьма / лагерь / каторга: "Что касается той лагерной тюрьмы, которую мы имели в советское время, то многое осталось до сих пор, поскольку наша тюрьма и сейчас имеет лагерную суть, и то, что называется «колонией», является в действительности лагерем."
Исправление в тюрьме: "Что касается исправления тюрьмой, то это иллюзия. Исправления не наступает практически никогда. Наказание наступает, и природа тюрьмы, как сказал один очень известный философ, «такова, что даже новейшее медицинское оборудование становится орудием пытки». Все, что вы приносите в тюрьму, становится орудием наказания, потому что это ее природа, это так называемое дисциплинарное пространство, в котором наказывается любой человек, будь это осужденный, заключенный, будь это сотрудник, будь это даже тот, кто приходит туда как посетитель. Он мгновенно чувствует всем своим существом, организмом, насколько это тяжело — находиться здесь."
Наказание женщин: "они абсолютно не имеют контактов со своими детьми. И это такое по силе наказания, что оно ничем не может быть смягчено." Получается, что эти в целом социально адаптированные тетки и в общем - неопасные, для которых дети - самое главное, получают самое жестокое наказание.
Камерна европейская v. лагеная: "А у нас устройство тюрьмы лагерное. У нас в колониях осужденные живут в комнатах, назовем это так, в которых вместе с ними еще находятся еще 100 человек. Это отличает нашу тюрьму коренным образом. На индивидуалистическом западе принято индивидуальное несение своего наказания, а у нас групповое. И это же включает в себя все прочие элементы: как ты живешь там, как ты отвечаешь за все, что делают другие, как происходят групповые наказания. Ты полностью отвечаешь за проступки других, как будто бы ты сделал это сам."
Армия: "А если мы присоединим сюда и армию, которая по своему субкультурному устройству очень близка к тюрьме, то этот процент еще возрастет; разница между сообществами не слишком велика."
О заключенных: "Дело в том, что в тюрьме сидит простой русский мужик."
Абрамкин с тюремной моделью правосудия: "Один из моих докладов назывался “Тюремная разборка как возможная модель российского правосудия”. Это я не для экзотики. Я думаю, что если бы реформаторы изучили опыт тюремных разборок, они, может быть, и поняли бы, каким должно быть российское правосудие. В этом докладе я говорил о том, что, прежде всего, в зоне используются принципы традиционной культуры, обычного права. Но скажу больше: в основе тюремных разборок лежит библейское, даже евангельское правосудие. Нет задачи - найти виновного и наказать его. Нет такой задачи. Есть задача восстановить мир и согласие. Шалом — так это можно определить." "Конечно же, тот идеальный образ жизни, которого хотелось бы, и там невозможен, прежде всего, из-за ментов. Там менты, опера, агенты и так далее. Они все время устраивают какие-то провокации. Грубо говоря, если бы наша власть, в частности, президент Путин, просто бы дали русскому народу пожить, как он умеет, не мешая, это бы и была главная реформа. Главная задача власти — это нам не мешать, но при этом защищать слабого, прийти к бедному, больному, убогому, не дать пропасть бедствующему. Приводят цифры о том, что в суды стало обращаться столько-то людей, в полтора раза больше. Простите меня, что это за жизнь: обращаться к ментам или в суды для разрешения конфликтов, которые люди могут решить сами, с помощью местного сообщества, людей авторитетных? На самом деле, нормальная жизнь — это когда мы сами решаем свои конфликты, без ментов, без путиных, без судов и так далее. В суд я, пока, никому не советую ходить. Тем более - к ментам."
"Главная идея преобразования тюрьмы, идея новаций идет из тюремного ведомства, потому что оно осознало свое неприличное лицо в глазах мира, Европы." (АР: боюсь только, что тюрьма перемещается в сизо)
"Если брать Совет Европы, в который входит 41 страна, то могу вам сообщить факты, которые в свое время потрясли меня: 41 страна Европы имела тюремное население 2 миллиона, даже меньше, 1 900 000. Из них больше миллиона принадлежали одной стране, нашей стране."
"Сейчас средний срок содержания в местах лишения свободы составляет семь с половиной лет, в Европе — по семь месяцев."
Героизация: "Тюремная субкультура вылилась в население и стала альтернативной культурой, а может быть, уже и приближается к тому, чтобы стать основной."
Тюрьма / лагерь / каторга: "Что касается той лагерной тюрьмы, которую мы имели в советское время, то многое осталось до сих пор, поскольку наша тюрьма и сейчас имеет лагерную суть, и то, что называется «колонией», является в действительности лагерем."
Исправление в тюрьме: "Что касается исправления тюрьмой, то это иллюзия. Исправления не наступает практически никогда. Наказание наступает, и природа тюрьмы, как сказал один очень известный философ, «такова, что даже новейшее медицинское оборудование становится орудием пытки». Все, что вы приносите в тюрьму, становится орудием наказания, потому что это ее природа, это так называемое дисциплинарное пространство, в котором наказывается любой человек, будь это осужденный, заключенный, будь это сотрудник, будь это даже тот, кто приходит туда как посетитель. Он мгновенно чувствует всем своим существом, организмом, насколько это тяжело — находиться здесь."
Наказание женщин: "они абсолютно не имеют контактов со своими детьми. И это такое по силе наказания, что оно ничем не может быть смягчено." Получается, что эти в целом социально адаптированные тетки и в общем - неопасные, для которых дети - самое главное, получают самое жестокое наказание.
Камерна европейская v. лагеная: "А у нас устройство тюрьмы лагерное. У нас в колониях осужденные живут в комнатах, назовем это так, в которых вместе с ними еще находятся еще 100 человек. Это отличает нашу тюрьму коренным образом. На индивидуалистическом западе принято индивидуальное несение своего наказания, а у нас групповое. И это же включает в себя все прочие элементы: как ты живешь там, как ты отвечаешь за все, что делают другие, как происходят групповые наказания. Ты полностью отвечаешь за проступки других, как будто бы ты сделал это сам."
Армия: "А если мы присоединим сюда и армию, которая по своему субкультурному устройству очень близка к тюрьме, то этот процент еще возрастет; разница между сообществами не слишком велика."
О заключенных: "Дело в том, что в тюрьме сидит простой русский мужик."
Абрамкин с тюремной моделью правосудия: "Один из моих докладов назывался “Тюремная разборка как возможная модель российского правосудия”. Это я не для экзотики. Я думаю, что если бы реформаторы изучили опыт тюремных разборок, они, может быть, и поняли бы, каким должно быть российское правосудие. В этом докладе я говорил о том, что, прежде всего, в зоне используются принципы традиционной культуры, обычного права. Но скажу больше: в основе тюремных разборок лежит библейское, даже евангельское правосудие. Нет задачи - найти виновного и наказать его. Нет такой задачи. Есть задача восстановить мир и согласие. Шалом — так это можно определить." "Конечно же, тот идеальный образ жизни, которого хотелось бы, и там невозможен, прежде всего, из-за ментов. Там менты, опера, агенты и так далее. Они все время устраивают какие-то провокации. Грубо говоря, если бы наша власть, в частности, президент Путин, просто бы дали русскому народу пожить, как он умеет, не мешая, это бы и была главная реформа. Главная задача власти — это нам не мешать, но при этом защищать слабого, прийти к бедному, больному, убогому, не дать пропасть бедствующему. Приводят цифры о том, что в суды стало обращаться столько-то людей, в полтора раза больше. Простите меня, что это за жизнь: обращаться к ментам или в суды для разрешения конфликтов, которые люди могут решить сами, с помощью местного сообщества, людей авторитетных? На самом деле, нормальная жизнь — это когда мы сами решаем свои конфликты, без ментов, без путиных, без судов и так далее. В суд я, пока, никому не советую ходить. Тем более - к ментам."
воскресенье, 10 октября 2004 г.
Стыд и вина в японской культуре
Наталья Шкапа. Про Японию там, конечно, немного. Но базовые оппозиции представлены хорошо.
"Чувство стыда всегда влечет за собой потерю самоуважения, тогда как кто-либо виноватый может все же надеяться на исправление своей ошибки. Мы слышим о вине чаще, чем о стыде потому, что стыд ранит глубже; вина же может быть защитой против стыда."
"На наш взгляд Р.Т. Поттер-Эфрон точно определяет отличие стыда и вины, опираясь не на внутренний или внешний вектор, а на то, с чем они связаны. Он утверждает, что вина связана с актуальным специфическим поведением, а стыд затрагивает центральную идентичность человека. То есть другими словами вина - как я мог сделать Это? Стыд - как Я мог сделать это?"
И связь с гордостью.
"Чувство стыда всегда влечет за собой потерю самоуважения, тогда как кто-либо виноватый может все же надеяться на исправление своей ошибки. Мы слышим о вине чаще, чем о стыде потому, что стыд ранит глубже; вина же может быть защитой против стыда."
"На наш взгляд Р.Т. Поттер-Эфрон точно определяет отличие стыда и вины, опираясь не на внутренний или внешний вектор, а на то, с чем они связаны. Он утверждает, что вина связана с актуальным специфическим поведением, а стыд затрагивает центральную идентичность человека. То есть другими словами вина - как я мог сделать Это? Стыд - как Я мог сделать это?"
И связь с гордостью.
понедельник, 13 сентября 2004 г.
Constitution de la Prison comme Problème Empêchée
par Sylvain Dambrine
Si la prison n’est qu’un rouage parmi d’autres de la pénalité contemporaine, son enceinte oppose encore, à l’émergence des subjectivités politiques, une opacité tenace. Vue depuis les cellules, elle demeure une chambre sourde où le discours des prisonniers, soigneusement invalidé, achoppe à traverser des murs. C’est qu’une chose est d’individualiser les détenus, autre chose de reconnaître les processus de subjectivation individuels et collectifs, entendus comme tentatives pour poser enfin, en première personne, ses propres problèmes. Quelles percées, aujourd’hui, pour une rationalité politique que le GIP avait rendue tangible ?
Merci à Nathalie Vallet
Merci à Nathalie Vallet
« Chaque individu doit savoir que dans la réponse de la société à sa déviance, il peut y avoir la prison. »
Pierre Bédier, 21 novembre 2002« Nul de nous n’est sûr d’échapper à la prison. Aujourd’hui moins que jamais. »
Michel Foucault - GIP, 8 février 1971
вторник, 12 августа 2003 г.
Витгенштейн и Хайдеггер
Бибихин о том, как на самом деле близки Витгенштейн и Хайдеггер, в Историко-философском ежегоднике за 2003 год.
вторник, 19 февраля 2002 г.
суббота, 12 августа 2000 г.
Хабермас и Фуко
Педагогический разбор политических концепций Хабермаса и Фуко какого-то датского университета Бента Фливберга.
пятница, 31 мая 1991 г.
Елецкая красная
Кирилл Подрабинек "Беспредел" о пресс-камерах.
Тайна - дело коллективное: "Знакомьтесь, кум Марончак. Капитан, начальник оперативного отдела. Власти имеет меньше Пронина, а возможностей больше. Его занятия "разведка" и "контрразведка", взаимоотношения между зеками. Кум, умело нажимая на свои тайные пружины, зачастую обходит режима. Говорят, между ними идет тайная война, где поле боя - тюремные камеры. Цель соперничества ясна - всем деньги нужны. Однако абсолютно выполняется одно правило: ничто тайное не становится явным, т.е. официальным. Естественно, о положении на крытой знают и Управление, и елецкий прокурор, и Главное управление. Принцип "сам зарабатываешь - поделись с начальством" не совмещается с официальной информированностью. Пусть я не видел, как Пронин и Марончак делятся прибылью с прокурором и Управлением, но как Пронин, Марончак, прокуратура, Управление делали все возможное, чтобы елецкий беспредел оставался в тайне, - мне известно."
Тюрьма - перевоспитание души (Фуко): "Его идея на удивление проста: перевоспитать зэков руками самих же заключенных. И каждый из них соревнуется еще со своими сокамерниками, кто быстрее "перевоспитается"..."
Тайна - дело коллективное: "Знакомьтесь, кум Марончак. Капитан, начальник оперативного отдела. Власти имеет меньше Пронина, а возможностей больше. Его занятия "разведка" и "контрразведка", взаимоотношения между зеками. Кум, умело нажимая на свои тайные пружины, зачастую обходит режима. Говорят, между ними идет тайная война, где поле боя - тюремные камеры. Цель соперничества ясна - всем деньги нужны. Однако абсолютно выполняется одно правило: ничто тайное не становится явным, т.е. официальным. Естественно, о положении на крытой знают и Управление, и елецкий прокурор, и Главное управление. Принцип "сам зарабатываешь - поделись с начальством" не совмещается с официальной информированностью. Пусть я не видел, как Пронин и Марончак делятся прибылью с прокурором и Управлением, но как Пронин, Марончак, прокуратура, Управление делали все возможное, чтобы елецкий беспредел оставался в тайне, - мне известно."
Тюрьма - перевоспитание души (Фуко): "Его идея на удивление проста: перевоспитать зэков руками самих же заключенных. И каждый из них соревнуется еще со своими сокамерниками, кто быстрее "перевоспитается"..."
Подписаться на:
Сообщения (Atom)