Bozar
Simón Bolívar Symphony Orchestra / Gustavo Dudamel / Jorge Glem
**********
Концерт к 50-летию Эль Система. Дюдамеля встречали улюлюканьем еще до всякой музыки, в финале был общий праздник и ликование. Бисы были - под народный праздник, с неопределенным грувом в какой-то латиноамериканской композиции и Бернстайне, с игрой оркестрантов в найди свой стул. Лоренц про что-то неопределенно-природное, могло бы работать в качестве саундтрека для рекламы. Грау с 4-струнной гитаркой оказался на удивление крепко сложенной и крайне изобретательной композицией, в которой примитивный инструмент был неожиданной органичен в большом классическом оркестре. При этом его простота и отсылка к низкому искусство бережно сохранена, виртуозность остается на уровне техничности, что становится обаятельным вызовом оркестру. С драматургическим развитием все поскучнее, его или слишком много с бесконечными новыми темами и приемами, или слишком мало при попытки зум-аут, чтобы не потеряться в модуляциях. В общем, это то страстное мельтешение, которое создает ощущение монотонности. Но виртуозность все равно вызывает симпатию, потому что выглядит как органическое свойство, а не заученная дрессировка. Чайковский исполнен достоверно, как неуклюжая музыка про разобранного персонажа. Все визги, скрипы и патетические мажоры исполнены с грамотной аналитичностью и без особой эмпатии по отношению к израненному протагонисту-страдальцу. Иногда слишком громко, то слишком глупо, то слишком суетливо. Никакой симпатии содержание не вызывает. Но при этом исполнение убеждает, что это именно то, что Чайковский написал - и этим интересно заниматься, он этого "берлиоза" написал зачем-то. Оркестр показал ремесло и выучку, третья часть исполнена как ни в чем ни бывало, все темпа сведены, все группы в поддержку друг друга, чувство локтя восхищает. Дирижер вел себя демократично и транслировал радость совместной работы, кланялся из середины оркестра, продирался к духовым, чтобы их поднять на аплодисменты, при всей несоразмерности славы, ни телесно, ни энергетически не выделялся из оркестра. Зачет и удовольствие. Тоталитарная (на сей раз мадуровская) музыка снова подтвердила обаяние. Не возможно при этом не думать, что этот восторг не сводится к мадуровскому пиару - никакой путинский Гергиеву такой славы не обеспечил. А романсной сентиментальности они сами не захотели.
