Делал записи во время "Трагедии" Дюбуа:
Разворот на авансцене во
время проходок совершается достаточно агрессивно. Не уверен, что это модельная пластика.
Настойчивый бит.
Тела и члены у всех
нестыдные. Загорелых нет. Рыжая толстуха Мария – лишь подчеркивает совершенство,
по крайней мере конвенциональность остальных танцевальных тел – при этом
полностью совершает всю хореографию без скидок. Пресс держат безусловно весь спектакль.
Ритмически дефиле
полностью отработано – очень похоже на Армани (у него никогда по-одному
не ходят). А потом начинает сбиваться и
смешиваться. Как бы незаметно добавляют
движения корпусом. Потом начинают
хватать друг друга. Движения
конвульсивные, как бы выбитые из колеи.
В какой-то момент ложатся
на пол - Туник.
Есть халахуп гелс танец –
только без шаров. Или это Риверденс…
Композиция всегда
симметричная, прозрачная - это про власть.
За занавесом фигуры
пропадают не полностью – мелькают тенями.
Потом за битом появляется
какой-то гул. Появляются отходы задом,
перепрыгивание на чужую траекторию.
Дюбуа дает время полностью
рассмотреть все. Хронометраж, кажется,
задан демонстративными задачами.
Задник почему-то верёвочный,
в нем путаются. Не может же быть просто
технологическим проколом. Веревки даже
не такие как в клубах, не цепочки или бисер, а такие как в пип-шопах, за
ними маячат объекты желания, объекты сексуального желания как
иллюстрация желания вообще (довольно примитивно, конечно). Там они провокационные,
вызывающие в отличие от сцены, где они кажутся одетыми. Веревки не отпускают, запутывают, стараются
сохранить тайну. А они наготой утверждают
свою власть и статус. На сцене
нет индивидуальных, раздетых – они социальные, у них есть объединяющая
фича – платье-нагота.
В конце устраивает рейв с
потом и танцами в кругу, очень аутентично и заводно. Стробоскоп высвечивает тела – в позах античных
статуй – эти странные разбалансированные античные фигуры – на самом деле
просто моментальная вспышка нормального человеческого движения – речь идет
о моментальности. Если в
моральных терминах - текучесть, хрупкость идеальности.
Сцена имитации секса с
уничтожением гендерных различий.
Нагота как новая одежда.
Интересно, почему Дюбуа
акцентирует на количестве танцовщиков – на сцене их точно не сосчитать.
Сцена, когда они
заслоняются от солнца – тоже коллективное действие.
